Однажды, одним сентябрьским теплым вечером, по неисповедимой воле божией, Иван Захаров пил апельсиновый сок в кафе на веранде. Стараясь не обращать внимания на стоявшие по соседству столики и непринужденно воркующие пары, он смотрел на золото и багрянец, которым заходящее солнце окрасило деревья парка. Он любил приходить сюда и садиться именно на это место. Отсюда, с краю веранды, было лучше всего видна листва, и не были заметны проезжающие за парком по дороге машины и идущие люди. Этим, возможно, последним теплым вечером уходящего лета, он просто сидел, откинувшись на спинку стула, и потягивал свой сок. Он приходил сюда всегда, когда надо было подумать. Но в такие минуты, он не мог думать, а просто тонул в золотистом свете и тепле заходящего светила, как в отеческой любви божией, которой он так щедро облагодетельствовал его. - Что бы не было в прошлом, и что бы не ожидало его в будущем, жить стоит хотя бы только ради таких вот моментов. - Подумал он.

В эту секунду, неведомая сила подняла его от земли и ударила о столб ограждения. Сверху на него что-то посыпалось — стекла, цементная крошка, песок. Упал фрагмент пластикового стула. По неисповедимому попущению божию, в том кафе был совершен теракт. Милиция так и не смогла найти виновников и выяснить их мотивы, и в конце-концов, всё списали на каких-то боевиков, которых позже выследили и убили где-то в Ставрополье. Но Иван ничего этого не знал. Он не чувствовал тела. Если бы он мог его почувствовать, то он ощутил бы боль от тысячи фрагментов стекла, и теплую лужу своей крови, в которой лежал. Он слышал крики. В глаза постоянно опускалась все новая пыль. Он почувствовал, что ему трудно дышать. - Ну вот, - подумал он, - я, кажется, умираю. Читать дальше »

Однажды зимним вечером Николай шел домой после встречи с одним приятелем-атеистом. Вместе они пили пиво и смеялись над перлами политиков. Путь его пролегал вдоль стены пятиэтажной «хрущевки». Он шел задумавшись в темноте под окнами, как вдруг услышал какой-то звук. Он остановился и сделал несколько шагов назад. Это было голос, глухой голос откуда-то слева и снизу. Николай посмотрел. Там была водосточная труба. Из трубы тек небольшой поток воды от тающего на крыше снега. Через некоторое время, звук повторился. Николай на секунду задумался. Вокруг никого не было. Он присел на корточки и нагнулся над трубой.

- Кто там?! – Позвал он.
- Наконец-то! – Ответил голос. – Ты уже прошел четыре трубы.
Николай посмотрел назад. Дом был длинный – может быть, и четыре. – Извините, – Сказал он. – Вы не можете спуститься, вам нужна помощь?
Голос помолчал. – Я не могу спуститься, но помощь мне не нужна.
Теперь помолчал Николай. – Что?! – Выговорил он наконец помимо своей воли и посмотрел вверх. С неба моросил не то снег, не то дождь. Мелкие капли кругом носились в свете окон. На крыше ничего не было видно. Он опять присел на корточки и сказал в трубу, - Тогда что вам нужно?

Труба некоторое время молчала. «Я – Бог.» – Ответила она наконец. Читать дальше »

Солнце медленно опускалось к горам, заливая окрестности Арцетри розовым светом. Светом любви, и светом огня. В окно подул ветер, и Галилей поспешил положить руку на лист бумаги. Внизу во дворе послышались голоса. К нему пришли. Быстрым, но аккуратным движением сложив бумагу в стол, он поправил на себе одежду и прошел в гостиную. В его-то возрасте, и вздрагивать при каждом скрипе ворот? Кто это может быть? Он, сощурив глаза, всматривался в розовую полутьму.

Дворецкий поклонился. - Его Святейшество, Синьор. - Галилей встал. Это был Кардинал Маффео Барберини, старый друг, который, к сожалению, сильно изменился, став Человеком Города, папой Урбаном VIII.

Кардинал вошел, озабоченно улыбаясь. - Здравствуй, Галилео. - Он сделал паузу, подождав, пока дворецкий закроет за ними дверь.

Галилео прищурился. Да, это был он. Но не при параде. - Чем могу быть полезен?

- Нужно поговорить, - кардинал стал посередине комнаты, поглаживая бороду. - Куда мы можем..?
- Сюда. В кабинет. - Галилео открыл дверь.

Когда дверь была закрыта, кардинал оживился. Его маленькие глазки забегали по комнате. Они пробежали быстрым взором по мебели, по окну, по столу. Опытным взором. Читать дальше »