В прошлой части мы лишь кратко соприкоснулись с тем, как быстро Христианство выродилось в религию подавления и запугивания, в течение более чем тысячи лет удерживавшей западную цивилизацию в рабстве средневековой тьмы. На востоке, этот период был еще более длительным. В России, он продолжался до революции 17 года, и сейчас активно реставрируется славянофильским большинством, идеализирующим религию и самодержавие как «особый путь» России, и возрождающим тандем между властью и церковью. Машина подавления инакомыслия в России так и не прекращала работать с темных веков. В этом смысле, темные века России еще далеки от окончания. Но в западной цивилизации произошло то, что мы называем «Возрождением».

Период «Возрождения» не имеет четких границ. Некоторые исследователи склонны рассматривать его в узких рамках, как исключительно явление в искусстве. Такое определение можно иногда встретить в употреблении. Когда я говорю о Возрождении, я имею в виду весь широкий спектр культурных преобразований, который бросил вызов религиозной цензуре и вернулся к «истокам». В этом смысле, я принимаю точку зрения исследователей, которые прослеживают Возрождение к 12-13 веку, а некоторые и раньше.

Девизом Возрождения было «ad fontes» - «к истокам». Сам этот девиз предполагает, что текущая ситуация рассматривалась как тупиковая. Продолжение вперед в рамках закостенелой и темной христианской культуры было невозможным. На этом нужно особо остановиться, так как католические и православные деятели в большинстве своем негативно рассматривают Возрождение. Говоря о Реформации, они указывают на факт глубокого раздробления среди христианства, виня в этом Лютера и Кальвина. Справедливости ради стоит сказать, что причины расколов не зависели ни от Реформаторов. Подобно тому, как раскол 1024 года между католичеством и православием был обусловлен историческими факторами, так и реформация не была явлением, которое Лютер, Кальвин, или кто-то другой смог бы остановить. Инквизиция и вся христианская машина подавления не смогла остановить этот процесс, хотя и сделала его во многом гораздо более кровавым. Движущей силой было осознание тупиковости существующего положения, и острая необходимость в пересмотре ключевых понятий.

Первоначально, именно верующие люди обратили на это внимание. Катары и Альбигойцы стали во много первопроходцами Возрождения, и Реформации, его религиозного компонента. Реформаторы часто были далеко не ортодоксальны. Например, катары вернулись, среди всего прочего, к гностическому учению. Они предвосхитили этим понимание того, что понятие «истоков» очень растяжимое, и в грядущем поиске того, что этими «истоками» является, мира не будет. Первых реформаторов подавили очень жестоко. Первая инквизиция была создана не для борьбы с учеными или ведьмами, а для борьбы с другими христианами. В этом мы находим горькие плоды той религиозной системы подавления инакомыслия, которую ввел Павел, велевший «закрывать уста всем несогласным», и которая развивалась а аморальные формы еще при отцах церкви. Церковь на всем протяжении своей истории боролась с теми, кто мыслил иначе. Книга за книгой, собор за собором, церковь сужала свои взгляды, вытесняя альтернативные толкования, отсеивая неугодные книги из канона Писания. Этот процесс завершился полностью только в 5 веке.

Поэтому, вот оно разочарование всех, кто мечтает о чистоте ранней церкви. Когда христианство приобщилось ко власти, оно не стало подавляющим вдруг, внезапно. Оно было к этому готово задолго до этого. Нам нужно также помнить, что сами реформаторы, страдавшие от гнета инквизиции, были ничуть не лучше их. Часто их методы преследования инакомыслящих отличались лишь меньшей бюрократичностью. И Лютер и Кальвин, и другие реформаторы причастны к преследованиям инакомыслящих, и даже к их гибели за их верования.

Возрождение не было однородным процессом. Возник целый спектр взглядов. То были и традиционные христианские взгляды под новым соусом, как у Лютера и Кальвина. Были и более радикальные гуманистические взгляды, как у Эразма Роттердамского. Были попытки вернуться к гностицизму, или более широкому религиозному течению – спиритуализму, мистике, или к античному материализму. Когда ты понимаешь, что попал в тупик, приходится пересматривать все варианты. Так получилось и во время Возрождения. Вновь ожили такие концепции, которые, казалось, были намертво похоронены христианской идеологией. И материализм был одной из них.

Возрождение стало переломным моментом в нашей истории. Мне хотелось бы выделить свои мысли о нем в несколько пунктов.

1. Возрождение разрушило религиозную монополию. Религиозная монополия обеспечивалась физическим принуждением. Но когда ситуация достигла критического состояния, человек пошел на заведомые страдания (и угрозы на вечные страдания в жизни будущей), чтобы противостать этому религиозному режиму. О, удивительное существо человек! Родители изобретают себе богов и демонов, склоняются перед их гнетом, лезут к ним в ярмо, чтобы потом их дети, не смотря на пытки и гонения в этой жизни и проклятия и вечные мучения в жизни будущей, восставали против их богов и демонов, ценой жизни отвоевывая себе свободу, которую их родители отдали добровольно, в порыве религиозного рвения.

2. Разрушение религиозной монополии привело к плюрализму взглядов. Христианство было доминирующим взглядом потому, что насаждалось при помощи насилия. Для многих современных верующих эта идея кажется антихристианской. Они считают, что было ошибкой насаждать христианство при помощи силы. Их заблуждение объясняет видный американский радикальный христианский мыслитель, ныне покойный, Раузас Рашдуни. В своей книге «Установления Божьего Закона» он говорит, что любой закон и любая система порядка насаждалась силой. Он ссылается на Ветхий Завет, где поддержание божьего закона прямо заповедовано Израилю, и на то, что в Новом Завете бог также угрожает окончательным насилием неверному, а святой Павел говорит о гражданской власти, как о носящей меч, данный богом, чтобы защищать добро и карать зло.

Естественно, бог и его воля – это высшее добро для каждого верующего, и инакомыслие как ересь – это высшее зло, которое часто рассматривается как худшее, чем открытое противление, и более опасное. Отцы церкви не имели доступа к принуждению при помощи гражданской власти, но они использовали внутренние, административные ресурсы, пока не получили такую возможность при Константине. Другими словами, Рашдуни не только показывает, что подавление инакомыслия согласуется с библейским учением о духовной и гражданской власти, он еще и объясняет, почему любая христианская группа, приходившая ко власти в истории, обязательно пользовалась этим инструментом борьбы за создание и поддержание религиозной монополии. Разрушение этой монополии привело к плюрализму взглядов.

3. Плюрализм взглядов привел к критике христианства. В одном католики правы – Возрождение, а затем и Реформация, поломали ту систему принуждения и борьбы с инакомыслием, которую, начиная со времен Павла, строили полторы тысячи лет. Цель этой системы была в том, чтобы правдами (и даже неправдами, как считали некоторые отцы и богословы церкви), сначала защитить церковь от критики, а потом и подавить инакомыслие. Естественно, что лишившись критики, и поучив статус святой и неприкасаемой, церковь воспользовалась им для откровенного распутства. И сейчас, некоторые считают недопустимым критиковать зло, если они связано с религией. Но в средние века, такое удовольствие было для человека смертельным. Церковь сделала много зла, и когда монополия пошатнулась и пала, это неизбежно привело к критике христианства. Среди голосов, которые требовали реформации церкви, все чаще слышались голоса, которые ставили под сомнение моральность института церкви как такового, или христианства как религии.

4. Критика Христианства привела к дроблению, мутации, и ослаблению христианства. Тот разлад в христианстве, который мы видим сегодня – не наказание за грехи современного христианства, и не что-то, что можно исправить простым решением «объединиться». Дробление и мутации были вызваны волной критики в адрес христианства. Критики богословия, уклада, моральных ценностей, мировоззрения. Каждое из течений осознает ту черту, которая привела к его появлению. Доктрина о Троице и Свидетели Иеговы. Доктрина о Предопределении и Арминиане. Постмодернистский иррационализм и Харизматы. Те движения христиан, которые поддались критике наиболее совестливо, вообще отбросили практически всё из традиционного христианства, включая воскресное поклонение, структуру церковного руководства, и даже само слово «христианство». Движение «простых церквей», которое я в свое время критиковал за его неосознанную покорность гуманизму, на самом деле теперь для меня кажется более чем дружелюбным. Оно оставило в стороне всю христианскую культуру, и приняло современную культуру мира. Они не понимают, что культура – хранитель нравственности. Поэтому, говоря и переписываясь с теми, кто причисляет себя к таким христианам, я постоянно вижу непоследовательность и борьбу. Принятие гуманистических установок с одной стороны, но тут же непоследовательное отрицание их, когда становится понятно, как они противостоят библейскому христианству. И между традиционных христианством и таким «мирским христианством» - целый переходный спектр, который невозможно примирить.

Эти мутации и расколы – признак гибели христианства и его неспособности приспособиться к современному миру. Постоянно мутируя, христианство превращается во что-то другое, новое, имеющее мало общего с первоначальным христианством. Подробнее этот процесс мы рассмотрим в следующей части моей работы.